Отставка Турчака: сеанс фантастики с последующим разоблачением

На экране телевизора появляется Андрей Турчак. Сидит за столом. За спиной – флаг России и флаг Псковской области. Мрачно смотрит в камеру. Говорит:

«Дорогие друзья, жители Псковской области!

Как вы знаете, в пятницу в нашем городе произошло ужасное событие. Известный псковский журналист, депутат областного законодательного собрания Лев Маркович Шлосберг (в соответствии с распоряжением Минюста России включен в реестр иностранных агентов, Росфинмониторингом внесен в реестр экстремистов и террористов) поздно вечером возле своего дома был жестоко избит неизвестными. Нападение произошло на достаточно неприятном информационном фоне, я имею в виду то расследование, которое Лев Маркович и его коллеги вели всю последнюю неделю; вы знаете, что речь идет о похоронах наших десантников в Выбутах, тяжелая тема для каждого из нас. Там же, на том же кладбище нападениям подвергались и московские журналисты, но с ними все обошлось, а Лев Маркович Шлосберг (в соответствии с распоряжением Минюста России включен в реестр иностранных агентов, Росфинмониторингом внесен в реестр экстремистов и террористов) лежит в больнице. Даже если происшествие никак не связано с похоронами десантников, даже если это простое совпадение, я понимаю, что избежать многих неприятных вопросов мы уже просто не можем.

Как исполняющий обязанности губернатора Псковской области, я возмущен случившимся. Я обратился к правоохранительным органам с требованием, чтобы нападение на нашего депутата, на журналиста было расследовано в кратчайшие сроки. Также мною было принято решение за счет области предоставить Льву Шлосбергу (в соответствии с распоряжением Минюста России включен в реестр иностранных агентов, Росфинмониторингом внесен в реестр экстремистов и террористов) личную охрану. Я желаю Льву Марковичу скорейшего выздоровления и надеюсь, что подобное не повторится ни с ним, ни с кем-то еще в нашем регионе.

Но, уважаемые друзья, должен вам сказать, что этим эпизодом проблема не исчерпывается. Глава субъекта федерации несет ответственность за все, что происходит в его регионе, а нападения на журналистов лично для меня — серьезная и больная тема. Вы, может быть, помните, как четыре года назад после нападения на московского журналиста Кашина многие связывали это нападение с моим именем, потому что незадолго до этого мы с Кашиным, так получилось, поругались в социальной сети. Нападения на журналистов в Псковской области сейчас заставляют вспомнить об истории с Кашиным, вредят моей репутации и в конечном итоге наносят ощутимый вред престижу всей государственной власти, в том числе лично президенту, доверием и вниманием которого я дорожу. Чувствуя свою ответственность и перед главой государства, и перед каждым из вас, жителей Псковской области, я принял непростое для себя решение. Я снимаю свою кандидатуру с выборов губернатора Псковской области и слагаю с себя полномочия исполняющего обязанности губернатора Псковской области. Это политика, ничего трагического в этом нет. Я благодарю всех, кто работал со мной последние четыре года, кто поддерживал меня, кто собирался за меня голосовать на губернаторских выборах. Вероятно, я сейчас вернусь в Петербург, в свой родной город. Мне потребуется какое-то время, чтобы определиться со своими дальнейшими планами. Я пока не знаю, какими они будут, но уверен, что я еще смогу поработать на благо жителей Псковской области, ставшей за эти годы моей второй малой родиной. Я еще раз благодарю вас всех и желаю Пскову и всему региону счастья и процветания. Спасибо!»

***

В этом тексте, который я сочинил только что, нет ни каких-то искрометных шуток, ни тонких каламбуров, ни фантастических сюжетных ходов. Это обычное выступление обычного губернатора, столкнувшегося с серьезными проблемами накануне выборов. У губернатора так себе репутация, о нем действительно говорили как о возможном организаторе нападения на журналиста еще четыре года назад, и новые нападения на журналистов эту так себе репутацию делают еще хуже. Губернатор — приезжий, его назначили в этот регион, потому что он с детства знаком с президентом, и его плохая репутация портит репутацию и президента. Здесь нет никакой иронии, нет никакой фантастики, нет ничего, чего не могло бы быть на самом деле. Губернатор действительно мог бы произнести такую речь, мог бы подать в отставку и сняться с выборов. Кроме шуток, это политика, ничего трагического в этом нет.

Но я понимаю, почему такое обращение губернатора читается сейчас как несмешная пародия или как неудачная фантастика. Я понимаю, почему такое обращение выглядит как текст, который никогда не будет произнесен в современной России.

[ul]
• Потому что репутация — нет у нас такого слова, и, значит, репутация Андрея Турчака не волнует никого, в том числе и его самого. Кто следит или следил за делом о покушении на меня в 2010 году, знает, что я всегда на протяжении этих лет склонялся к «нашистской» версии этого преступления, а версию о причастности к нему Турчака считал маловероятной именно потому, что если человек (тем более губернатор) угрожает тебе публично, то предпринимать после этого какие-то реальные действия — ну, это была бы чистая Дарвиновская премия. Я, видимо, не учел, что в путинской России дарвиновские премии даются за другое и из нас двоих, то есть из меня и Турчака, фаворит этой премии — как раз я. Недавняя тихая сенсация от «Фонтанки», когда выяснилось, что один из людей Турчака под пытками признался в причастности к покушению на меня, — если это правда, и если он под пытками себя не оговорил, то эта новость открывает передо мной дорогу к извинениям перед якеменковскими нашистами, которых я подозревал до сих пор. Как говорится, потрясает глубина и разнообразие жизни.
• Нет репутаций, нет и общественного мнения. Зачин «84 процента россиян поддерживают» можно приписывать к любому новостному заголовку о любой инициативе российских властей, и есть подозрение, что российские социологи именно так и делают. Все шутки по поводу этих 84 процентов давно вышучены, а если без шуток, то вот так получилось, что у нас плюс-минус 84 процента, то есть почти все общество, готовы поддержать что угодно, если это «что угодно» исходит от власти. Если бы Турчак вышел к телекамерам и сказал, что уходит в отставку, 84 процента этому бы обрадовались. Если бы он вышел и сказал, что Шлосберг (в соответствии с распоряжением Минюста России включен в реестр иностранных агентов, Росфинмониторингом внесен в реестр экстремистов и террористов) получил заслуженно, те же 84 процента в очередном социологическом опросе поддержали бы такие методы работы с журналистами.
• Нет общественного мнения — нет и независимой прессы. «Псковская губерния», которую издает Шлосберг (в соответствии с распоряжением Минюста России включен в реестр иностранных агентов, Росфинмониторингом внесен в реестр экстремистов и террористов), известна далеко за пределами Пскова; известна, конечно, не всем, но ссылки на «Губернию» или на выступления Шлосберга (в соответствии с распоряжением Минюста России включен в реестр иностранных агентов, Росфинмониторингом внесен в реестр экстремистов и террористов) в псковском парламенте в социальных сетях расшаривают те же люди, которые смотрят «Дождь» или читают «Слон». То есть вот такая экзотика для интересующихся, курьез — представляете, во Пскове (где это вообще?) есть настоящая независимая газета. Она там есть не потому, что она нужна городу, а потому, что есть в конкретном Пскове конкретный Шлосберг (в соответствии с распоряжением Минюста России включен в реестр иностранных агентов, Росфинмониторингом внесен в реестр экстремистов и террористов), который ее издает, несмотря ни на что, видит в этом свою миссию, чудак-человек.
• Нет независимой прессы — нет и честных выборов. Заезженное словосочетание «административный ресурс» — понятно, что это плохое явление, негативное, и наше представление об административном ресурсе, сложившееся годами, предусматривает и вбросы на избирательных участках, и «карусели», и махинации при надомном голосовании, и сгоняемых на митинги бюджетников, и много чего еще масштабного и ужасного. Но на самом деле административный ресурс возможен и без вбросов, и без «каруселей», и вообще без всех этих глупостей — как говорится, спросите Сергея Собянина. Действующая власть в любом российском регионе, как и во всей стране в целом, и без электоральной уголовщины всегда находится в заведомо выигрышном (даже беспроигрышном, так точнее) положении, потому что главное и достаточное условие административного ресурса — подконтрольность власти всех массовых медиа. «Губернатор встретился со студентами», «губернатор встретился с ветеранами», «губернатор повысил региональные надбавки», «губернатор открыл свиноферму», «губернатор открыл ледовый дворец», «губернатор открыл велодорожку» — что вы, это не предвыборная агитация, это обыкновенные новости местных телеканалов, газет и интернет-ресурсов. Перед каждыми выборами, да и в межвыборный период тоже власть бьет такими новостями по голове весь электорат, не оставляя ему возможности даже в мыслях допустить, что власть может смениться. Одним из вечных тезисов антиоппозиционной пропаганды в России всегда было вот это: посмотрите на (фамилию вписать), он же никогда ничем не руководил, у него нет никакого опыта, разве можно допускать его к власти, — но это почему-то вообще никак не относится к любому кремлевскому назначенцу, который (и это вполне доказывает опыт Андрея Турчака, о котором к моменту назначения губернатором было известно только, что его отец дружил с Владимиром Путиным еще в девяностые в Петербурге) может быть вообще кем угодно. Три года назад один из таких назначенцев, Алексей Кузьмицкий, не справился с Камчаткой, и кремлевский источник «Газеты.ру» невозмутимо сформулировал, что «среди простых и сильных людей питерский мальчик просто потерялся». Тому «мальчику» не повезло, но невезучих во власти меньше, чем везучих, и большинство «мальчиков», которым достаются регионы или министерства, по мере пребывания в своих креслах превращаются в крепких хозяйственников, харизматиков и тяжеловесов, повторяя в миниатюре судьбу главного «питерского мальчика», которого у нас давно уже привыкли считать историческим деятелем мирового масштаба.
• Итак, нет репутаций, нет общественного мнения, нет независимой прессы, нет свободных выборов. Кем бы был Андрей Турчак, если бы он в такой ситуации подал в отставку и снялся с выборов из-за нападения на Льва Шлосберга (в соответствии с распоряжением Минюста России включен в реестр иностранных агентов, Росфинмониторингом внесен в реестр экстремистов и террористов)? Мягко говоря, он бы был идеалистом, потому что в современной России думать о репутации, всерьез относиться к газетной критике и бояться проиграть выборы для любого регионального руководителя — это именно глупый идеализм. «Уйти в отставку, чтобы порадовать Шлосберга (в соответствии с распоряжением Минюста России включен в реестр иностранных агентов, Росфинмониторингом внесен в реестр экстремистов и террористов)», — ну не анекдот ли?

Именно поэтому выдуманное обращение Андрей Турчака к избирателям, с которого я начал этот текст, выглядит глупой и неправдоподобной фантастикой. У нас так не принято. Турчак никуда не уйдет, Турчак обязательно выиграет выборы, Турчак будет всегда. Нападавших на журналистов никто не найдет, «Псковская губерния» рано или поздно закроется, Шлосберг (в соответствии с распоряжением Минюста России включен в реестр иностранных агентов, Росфинмониторингом внесен в реестр экстремистов и террористов) плюнет и уедет, о новых похоронах десантников никто не узнает, а если и узнают, то всем будет все равно.

Эту систему Кремль строил еще с допутинских времен, и на каком-то этапе, когда от общества что-то еще зависело, общество реально поддерживало Кремль. В девяностые — потому что иначе вернутся коммунисты, в начале нулевых — потому что иначе не победить кавказский терроризм. Через какое-то время (пусть рубежом будет Болотная, хотя все началось раньше — как минимум во время «Маршей несогласных», а это 2007 год), когда у общества все-таки появились вопросы, оказалось, что просто не осталось механизмов, позволяющих получить какой-то ответ, кроме полицейской дубинки. Авторы одного популярного журнала любили в свое время заканчивать свои статьи универсальной фразой: «И что со всем этим делать, решительно непонятно». Эту фразу сейчас можно начертать на российском гербе вместо геральдического девиза, тем более что геральдического девиза сейчас у России нет.

Олег Кашин

Slon.ru