Е. Гончаров. Политическая элита России на фоне СВО

«Специальная военная операция», давно уже обернувшаяся полномасштабной войной (с рядом важных ограничений, наложенных на себя российской стороной, о чем речь пойдет ниже), выявила ряд характеристических черт отечественной политической элиты, крайне отрицательных с точки зрения тех, кто пытается последовательно отстаивать национальные интересы страны. В данной статье мы рассмотрим эти особенности, представляющиеся нам критическими в плане влияния на будущее России, в их наиболее очевидных проявлениях.



Прежде всего, обратимся к политической теории. Реализм, как одно из ведущих направлений в теории международных отношений, в качестве основного фактора, определяющего результат столкновения конкурирующих интересов, полагает мощь (power) или силу участвующего в конфликте государства. Последняя определяется как суммарная совокупность ресурсов, имеющихся в распоряжении актора мировой политики. Таковыми являются не только – а порой и не столько – возможности объективного характера (экономические и финансовые ресурсы, демография, географический фактор и т.д.), но и субъективный ресурс власти, а именно политическая воля, готовность достичь поставленной цели, не останавливаясь перед издержками.

Этот тезис может быть проиллюстрирован известными строками песни из кинофильма «Белорусский вокзал»:

«А значит – нам нужна одна Победа,

Одна на всех, мы за ценой не постоим»!

Политическая воля, т.е. способность политической элиты, ведущей за собой остальную массу населения, «не постоять за ценой» в стремлении к выигрышу в конфликте, серьезно влияет на исход последнего. Наличие таковой не обязательно ведет к успеху в столкновении (исход которого в значительной степени зависит от аналогичного ресурса противника), но ее отсутствие или недостаток неизбежно приводит к поражению. Оговоримся, что готовность «не постоять за ценой» на пути к победе, безусловно, предполагает существенные издержки не только для населения страны, но и для ее элиты в особенности.

Для иллюстрации данного тезиса приведем всего лишь два примера из истории ХХ века: Гражданская война в России (1918-22 гг.) и т.н. «Первая чеченская» война (1994-96 гг.).

В первом случае, молодая Советская Республика, сражающаяся в кольце вражеских фронтов (весной 1919 г. Советская власть контролировала не более 20% территории России), за последующие год-два громит белогвардейцев, интервентов, местных националистов разнообразного пошиба, полностью изгоняя их с оспариваемых земель и восстанавливая державу (с небольшими территориальными потерями) практически в границах рухнувшей Империи. И это несмотря на катастрофический голод и повальные эпидемии (один только тиф унес в этот период не менее 6 млн. жизней), тотальную нехватку всего и вся – того, что является объективными компонентами мощи (силы) государства.

Совокупные ресурсы стран Антанты, не только поддерживавших и снабжавших белогвардейцев и националистов, но непосредственно участвовавших в войне против Советов (Украина, Европейский Север, Сибирь, Дальний Восток, Кавказ) объективно несоизмеримы с ресурсами, имевшимися в распоряжении РСФСР; тем не менее, Советская Россия выигрывает Гражданскую войну, выдворяя из своих пределов многочисленных интервентов. (Строго говоря, войну 1918-22 гг. следовало бы именовать Отечественной, принимая во внимание, в качестве чьих прокси участвовали в ней белогвардейцы и националисты). В рассмотренной ситуации политическая воля – субъективный ресурс власти – полностью компенсирует явный недостаток ресурса объективного!

Напротив, в 1994-96 гг., обладающая подавляющей военной мощью и серьезными экономическими возможностями Российская Федерация Ельцина демонстрирует неспособность разгромить чеченских националистов Дудаева-Масхадова, – опять-таки, из-за отсутствия политической воли положить конец данному конфликту. Это выражается в несогласованности действий властных структур, как гражданских, так и военных, в противоречивости поступающих приказов и указаний, да и – что греха таить! – в беспрецедентной коррумпированности действующих со стороны России структур и должностных лиц (снабжение врага оружием, боеприпасами и амуницией при явной нехватке этих средств у российских военных; информирование противника об инициативах военного характера; открытая вражеская пропаганда в СМИ и т.д., и т.п.). Результат, как говорится, налицо: позорное поражение и унизительные Хасавюртовские соглашения, по сути дела утвердившие независимость этого террористического анклава на территории нашей страны!

Принципиального изменения качественных характеристик политической элиты с тех пор не произошло.

Более того, в последние 15-20 лет в стране сложилась предоминантная однопартийная система. Напомним: в этой системе, при формальной многопартийности, все выборы всегда (почти без исключения) выигрывает – за счет мощнейшего административного ресурса и исключительных финансовых возможностей – одна-единственная партия (в нашем случае «Единая Россия»). Само по себе это еще не влечет за собой деградацию политических элит, выражающуюся в утрате способности эффективно управлять (эффективность управления определяется способностью достичь поставленных задач при минимизации затрат и максимизации выгод): история знает примеры весьма эффективного управления и при более жестких формах однопартийности. Качество политической элиты, в первую очередь, определяется механизмами рекрутации, т.е. пополнения последней. В однопартийной системе основной вариант рекрутации элиты – кооптация; если же общество по той или иной причине формируется как сословное (а особенно – кастовое), то особое значение приобретает такой механизм, как наследование.

Что-то подобное мы наблюдаем в современной России: при том, что политическая элита сама выбирает и выдвигает на соответствующие позиции устраивающих ее людей, дети и иные родственники власть имущих все чаще как бы случайно (как правило, вне зависимости от их деловых качеств) оказываются на руководящих должностях. И тут опять приходится цитировать классику: «А станешь представлять к чинишку ли, к местечку – Ну как не порадеть родному человечку!». Одним словом, непотизм в действии…

Столь разрекламированная в свое время деидеологизация также весьма поспособствовала процессу деградации элит. Отсутствие официальной идеологии неизбежно приводит к невозможности определения стратегических целей государства: если нет политического идеала – к чему идти, куда двигаться? При отсутствии четко сформулированной и понятной стратегии участие в политическом процессе обретает смысл лишь в одном аспекте – в аспекте решения личных проблем, защиты интересов групп (социальных, профессиональных и др.), обеспечивших выдвижение данного субъекта. Поэтому те или иные элитные группировки могут быть эффективны в плане достижения частных целей, но, как правило, неэффективны в процессе решения общегосударственных, общенациональных задач – ибо изначально на это не ориентированы.

В чем это выражается? Попробуем ответить на этот вопрос на примере российско-украинского конфликта, приведшего к затяжной войне (стыдливо именуемой «специальной военной операцией»).

Общенациональный (и общегосударственный) интерес нашей страны состоит в том, чтобы власть Украины была дружественна России, и, соответственно, с ее территории не исходила бы угроза российским интересам. Этот тезис представляется самоочевидным; тем не менее, политическим руководством России с момента разрушения СССР никаких действий в этом направлении предпринято не было.

Сегодня является общепризнанным катастрофический провал в работе как с украинскими элитами в частности, так и с населением этой, исторически русской территории – в целом. В отношении первых никаких методов воздействия, кроме откровенного подкупа, не практиковалось; в отношении же населения не предпринималось вообще ничего. Более того, как показала история с попыткой Крыма обрести независимость в начале 90-х, российское руководство полностью проигнорировало возможность восстановить свои позиции в регионе уже тогда.

Мирный (1991-2014 гг.) период украинской «самостийности» совершенно справедливо рассматривается сегодня как время утраченных возможностей, когда украинская политика была отдана на откуп геополитическому противнику России – США и блоку НАТО. Соответственно, влияние России в регионе сократилось до минимума, что и привело, в конечном итоге к двум «майданам» и государственному перевороту февраля 2014 г. в Киеве.

Подчеркнем, что в этот момент у России была возможность предотвратить захват власти неонацистскими группировками, оказав прямую военную помощь легитимному президенту В. Януковичу и, соответственно, удержав его у власти. Как известно, таких попыток сделано не было.

Затем, в марте 2014 г. в Харькове состоялся съезд депутатов местных и областных Советов Юго-Востока Украины. В тот момент у руководства России была возможность предъявить этому собранию законно избранного президента Украины, сформировав правительство, способное взять под контроль не только Крым и Донбасс, но и весь Юго-Восток – от Сум и Харькова до Одессы. Эта шанс был упущен: съезд завершился без внятного результата.

В апреле 2014 г. Игорь Стрелков с небольшим отрядом взял под контроль Краматорско-Славянскую агломерацию на стыке Донбасса и Слобожанщины. Это позволило создать Донецкую и Луганскую республики: киевский режим, будучи уверен в том, что указанный отряд представляет собой всего-навсего авангард российской армии, в течение нескольких недель воздерживался от полномасштабного вторжения в Донбасс. Тем не менее, политическое руководство России уверило киевских «партнеров» в том, что «Россия уважает территориальную целостность Украины» (после Крыма!), и в июне-июле 2014 г. народные республики Донбасса оказались на грани уничтожения. Особенно усилилась эта угроза после того, как Путин демонстративно, в Совете Федерации, заявил об отказе от права использования на территории Украины Вооруженных сил РФ, что было воспринято не только населением Новороссии, но и патриотически настроенными кругами России, как откровенное предательство.

Только мощное народное давление снизу в сочетании с явным недовольством военных, заставило Путина согласиться на операцию «Северный ветер», в которой было задействовано около тысячи добровольцев на легкой бронетехнике. Неонацистскому режиму Украины не удалось уничтожить ДНР и ЛНР; тем не менее, разрешения на полное освобождение Донбасса кремлевское руководство так и не дало.

На протяжении восьми лет (2014-22 гг.) российская элита, опираясь на Минские соглашения, упорно пытались вернуть ДНР и ЛНР в состав бандеровской Украины; это промежуток времени дал возможность киевскому режиму, при активной поддержке США и НАТО, создать мощную современную армию и вновь попытаться уничтожить республики Донбасса. Интересно, что Путин открыто признал, что «нас 8 лет обманывали» с Минскими соглашениями… Такого рода высказывания не требуют комментария, ярко характеризуя уровень компетентности «правящего класса» нашей страны.

Февраль 2022 г. открывает новый этап в развитии российско-украинского конфликта, где упомянутые особенности российских элит были продемонстрированы миру во всей их полноте. В сложившейся тогда ситуации оно выразилось в неспособности просчитать развитие событий даже на сравнительно короткий промежуток времени и, следовательно, сформировать даже не оптимальную, но хотя бы удовлетворительную стратегию достижения поставленных целей.

Первый этап СВО послужил более чем очевидной иллюстрацией вышеприведенного положения. Ввод войск в восточные и центральные области Украины, судя по всему, имел целью, как минимум напугать киевский режим и заставить его изменить политику в отношении России на менее враждебную, а как максимум – сменить сам этот режим на пророссийский. Возвращение в состав РФ иных земель Новороссии, за исключением ЛНР и ДНР, не планировалось. Это следует из сохранения местных и региональных органов власти на освобожденных территориях (без снятия украинской символики с занимаемых ими зданий). Российские военные занимали в указанных регионах ряд опорных точек вкупе с соединяющими их коммуникациями, оставляя без внимания остальную их территорию. Соответственно, войска второго эшелона, функция которых состоит в зачистке от противника и его агентуры освобождаемых территорий, туда даже не вводились.

Это касалось даже областных и крупных районных центров: так, город Сумы в ходе скоротечного боя был взят наступающими частями ВСР, а затем оставлен под контролем подчиненных Киеву властей. Единственным исключением был Херсон, откуда воинские формирования Украины отступили, даже не попытавшись занять его вновь.

В марте 2022 г. руководство России, решив, что противник достаточно напуган и готов к компромиссам, вывело войска из Киевской, Сумской и части Харьковской областей без всяких предварительных договоренностей. Если этот шаг еще можно понять с учетом недостаточной численности задействованных в тот момент в СВО сил, то шаг последующий, а именно сдачу без боя всей приграничной полосы принять и оправдать невозможно. Сегодня эти территории («пояс безопасности») приходится возвращать с непомерной затратой как материальных ресурсов, так и человеческих жизней.

Очевидный провал первого этапа СВО связан с неспособностью правящей верхушки России предвидеть ответные действия противника с учетом имеющихся в его распоряжении ресурсов как военного, так и невоенного характера. Второй этап СВО, задачи которого были сформулированы уже в апреле 2022 г., имел более ограниченные цели – освобождение оставшейся под контролем противника территории ДНР (ЛНР к тому моменту была освобождена полностью). Тем не менее, его начало ознаменовалось рядом болезненных поражений, связанных, опять-таки, с явными недостатками прогнозирования. В частности, за последующие полгода (март-сентябрь 2022 г.) так и не была выстроена оборона освобожденной, юго-восточной части Харьковской области; в итоге, в ходе стремительного наступления ВСУ Россией был утрачен не только этот регион (с городами Купянск, Балаклея, Изюм), но и ранее освобожденная северо-западная часть ДНР (с городами Святогорск и Красный Лиман), и даже небольшой участок территории ЛНР. В дальнейшем, на протяжении трех с половиной лет ожесточенных боевых действий, вернуть их под контроль России так и не удалось.

В октябре-ноябре 2022 г. руководством России было принято «непростое решение» о сдаче противнику областного центра Херсон вкупе с единственным находящимся под контролем России плацдармом на правом берегу Днепра. Это решение вызвало протест даже у ряда сторонников Путина и «Единой России»: с учетом того, что Херсонская область к тому времени стала конституционно закрепленной территорией России, оставление без боя областного центра очевидно являлась уголовно наказуемым деянием (предусмотренным ст. 280.2 УК РФ «Нарушение территориальной целостности Российской Федерации» и предполагающим лишение свободы на срок от шести до десяти лет). В данном случае тот, кто принял «непростое решение» о сдаче Херсона, не только поступил вопреки национальным интересам России, но и совершил тяжкое государственное преступление!

В последующие годы провозглашенная тогдашним министром обороны Шойгу «стратегия огневого вала» выразилась в медленном, постепенном и сопряженным с большими потерями продвижении российских войск без достижения ощутимого перелома в ходе войны. Эта стратегия, судя по всему, вполне устраивает противника (особенно с учетом его перевеса во фронтовых БПЛА и создания т.н. «килзон», где перемещение войсковых соединений либо вообще невозможно, либо сопровождается существенных потерями как техники, так и личного состава).

При этом остается в целом неприкосновенной логистика врага: уничтожение его транспортной сети, за исключением прифронтовой полосы, производится лишь спорадически и крайне непоследовательно. До сих пор не уничтожена портовая инфраструктура Украины – все ее порты от Измаила до Одессы продолжают функционировать, производя как прием, так и отправку грузов. Не уничтожен ни один мост через Днепр и другие крупные реки Украины, ни одна узловая железнодорожная станция: снабжение ВСУ необходимыми военным грузами идет бесперебойно.

Объяснить такого рода стратегию, исходя из провозглашенных целей, пока что никому не удалось: очевидно, что она противоречит национальным интересам России, приводя к затягиванию военных действий в отсутствие сколь-нибудь внятной позитивной перспективы. Тем не менее, она вполне обоснована с точки зрения российских и тесно связанных с ними международных элит: разрушение украинской логистики в корне противоречит интересам собственников, владеющих теми или иными средствами производства на ее территории. (Здесь стоит отметить – возвращаясь к сказанному выше – что практически состоявшееся в августе-сентябре 2014 г. освобождение Мариуполя донецкими ополченцами было пресечено российской властью по причине трудностей, которые неизбежно постигли бы в этом случае находившийся в собственности олигарха Ахметова металлургический комбинат).

В итоге, мы можем сделать вывод: правящая верхушка России и, в целом, политическая элита нашей страны, не заинтересованы в разгроме противника и достижении декларируемых целей СВО. Судя по всему, их интерес состоит в достижении приемлемой сделки с правящими кругами США и НАТО с возвратом к той системе отношений между западными и отечественными элитами, что имела место до февраля 2022 г. Если же, принимая во внимание сложившуюся на сегодняшний день в системе международных отношений ситуацию, такого рода соглашение достигнуто не будет, Кремль вполне устроит затягивание конфликта, что, в свою очередь, обеспечит простор для реализации частных и групповых целей финансового и карьерного характера. Помимо всего прочего, затягивание СВО дает правящей верхушке масштабные возможности пресечения любых протестных действий при полном искоренении легальной (и даже полулегальной) политической оппозиции.

Исходя из вышесказанного, можно выделить следующие характеристические черты современной отечественной политической элиты:

- деидеологизированность и политическая беспринципность;

- профессиональная некомпетентность;

- неспособность к стратегическому предвидению и планированию;

- приверженность частным/групповым интересам, утверждение их приоритета перед интересами общегосударственными;

- беспрецедентный уровень коррумпированности.

Таким образом, неадекватность современной политической элиты стоящим перед страной и ее народом задачам, ее неспособность отстаивать национальные интересы России представляется вполне очевидной.

Евгений ГОНЧАРОВ, кандидат философских наук, магистр политологии, г. Красноярск
Источник https://rus-lad.ru/news/e-goncharov-politicheskaya-elita-rossii-na-fone-svo/